Студенческая газета Государственного университета — Высшей школы экономики

Ко времени написания третьего письма, само название цикла стало приобретать несколько абсурдный характер. Учебный год в вышке набирает обороты, начинает попахивать первыми за долгое время экзаменами на родном языке, а я всё пишу якобы с побережья Тихого океана.

 Странная, честно говоря, штука – память… Не прошло и месяца после того как я вновь погрузился во все прелести и ужасы российской действительности, как год проведённый на чужбине стал казаться длинным сном, или даже сказкой. Дело тут в том, что, вернувшись, я окунулся в свою старую жизнь, в которой ничто кроме фотографий на стене и писем в электронном ящике не напоминает о штатах. Мелочи, вроде переезда факультета с облюбованной Мясницкой на неуютную Покровку, едва ли помогали осознать что произошло, и казались непонятным недоразумением. Так и кажется, что я будто прожил небольшую жизнь в параллельном измерении, на память о которой остались далёкие друзья и куча полусказочных впечатлений, к которым, однако, очень приятно возвращаться. Чем пожалуй и займусь.

Звёзднополосатая страна.

В третьем и похоже последнем письме моего цикла мне ничего не остаётся как закончить индуктивный ряд, начатый двумя выпусками ранее. Да именно от частного к общему старался я раскрывать для читателя мои впечатления от Америки. Начал с университета и его порядков, продолжил рассуждениями о людях, ну а теперь настала пора выйти на уровень, который наш брат экономист обзывает приставкой макро. Говорить я буду, правда, не о завоеваниях и проблемах американской экономики, а скорей о культурных и чисто визуальных особенностях страны, причём об их проекции полученной через призму моего обывательского восприятия. Ну а пока я не отбил у читателя всякое желание продолжать чтение этой заметки, прекращу мучить его умными словами и перейду к сути.

Посмотрев на то, сколь широка заявленная тема, кто угодно бросится в полемику о том, какое право, имею я судить о стране, не прожив там и целого года. Признаю, что правда будет на их стороне, но приведу и пару своих «но». К своей собственной гордости и стыду одновременно, за год, прожитый в Америке, я сумел узнать эту страну не хуже чем родную Россию. Я наездил и налетал по американским просторам куда больше чем за 19 лет жизни на родине, пожил в 2-х семьях и ещё с двумя разными соседями в общежитии, в то время как дома всё и по ныне обходится отчим домом. Да и просто, осознавая, что моё пребывание в заморской стране лишь временно, из каждой секунды пытался выжимать максимум и пользоваться каждой приходящей в руки возможностью. По совокупности этих причин далее возьму на себя смелость рассуждать стране без сослагательного наклонения.

Американская палитра.

Как бы не тяготило это моего брата графомана, а начать придётся с банальностей. Нет лучшего ответа на вопрос «Какая она Америка?», чем одно простое прилагательное: «разная». С подобных утверждений я начинал и повесть об американцах, и в этом есть своя логика, ведь люди это во многом и есть страна. Но дело не только в них. Америка — это, пожалуй, то место на земле, где можно до конца осознать всю силу, заложенную в этом слове. Эта страна за свою недолгую историю собрала все полюса всех возможных осей. Разность видна во всём: в цвете кожи и в разрезе глаз, в политических и в религиозных взглядах, и в высоте домов и в среднегодовой температуре воздуха за окном, даже в звучании общего для всех американцев английского языка. Сама природа Америки как будто была создана, чтобы приютить на своей земле подобную коллекцию контрастов. За примером мне далеко ходить не надо. Орегон, штат, приютивший меня на год, почти прямой линией с севера на юг рассечён на две части. По одну сторону Скалистых гор вдоль тихоокеанского побережья расположены земли, получающие самое большое количество осадков в Северной Америке (да-да, зонтик за год в Юджине стал почти продолжением руки), а по другую сторону горной гряды растянулась пустыня, цветущая раз в год, и вынуждающая тратить немыслимые деньги на орошение отчаянных фермеров, застрявшим в этих краях. Но Орегон это лишь один из сотен примеров. Я не хочу сказать, что наша родина не славиться своим разнообразием и противоречиями, но в штатах это как-то концентрированнее. Мне, как человеку, выросшему в самом сердце среднерусской равнины, откуда, что до гор, что до морей даже на поезде добраться не просто подобные контрасты были в новинку. Нет, не в коем случае не подумайте, что я не люблю наши русские пейзажи. Нет для меня места красивее на этом свете, чем высокий берег реки Нерль под Суздалем неподалёку от родного Владимира. Но американские красоты — они другие, непривычные глазу, от того и отпечатались в сознании очень глубоко.

Вспышки света.

Вернусь всё-таки к материям более приземлённым. Другими словами, просто скажу о местах и явлениях, более всего меня поразивших и ставших для меня образом страны и этапа жизни.

И первым в этом списке будет Тихий океан, не имеющий прямого отношения к США, однако добавляющий западному побережью страны неповторимый стиль и шарм. В первый раз, повстречавшись с этим чудом природы, я потерял дар речи на пару часов и не мог ничего делать кроме как идти по бесконечно песчаному калифорнийскому пляжу, вглядываясь в безустанно колеблющуюся даль. Но дело не только в мощи дело и в том, каким океан сделал саму жизнь людей, поселившихся вдоль его берегов. В Калифорнии он подарил им круглогодичный курорт, длинноволосых сёрферов, и экономическое чудо с силиконовой долиной и Голливудом во главе. В Орегоне вечную сырость и самый концентрированный зелёный цвет, который только можно увидеть из окна самолёта, в Вашингтоне футуристический Сиэтл с развязками в пять этажей, и небоскрёбами, точно подпирающими вечно серое и низкое небо.

А ещё на Тихом океане стоит город Ванкувер. Это место уже много лет признают самым комфортным местом для жизни на планете, и я не мог это не оценить. Стоит заметить, что одно из главных достоинств Ванкувера в том, что он всё-таки канадский город, а значит всё здесь немного расслабленнее, чем в Штатах и слегка веет близкой сердцу Европой. Но на месте и американская точность в деталях, и максимальная комфортность существования. А главное океан, лыжные курорты, готовящиеся к встрече олимпиады 2010, Небывалой красоты парк имени Стенли на полуострове, примыкающем к самому центру города и безумная ночная жизнь — всё это Ванкувер.

Далее в моём рейтинге североамериканских городов стоит Сан-Франциско. Он отпечатался в моей памяти вечно залитый солнцем, наполненный улыбающимися людьми, чьи парады в Москве запрещают, задувающий ветрами всех приезжих, будто защищая это место от наплыва невежд, не сумевших за угловатой монументальностью известных на весь мир моста и тюрьмы, разглядеть истинный дух этого самого расслабленного мегаполиса на свете.

За залитой солнцем столицей Западного побережья стоит никогда не видящий солнца Нью Йорк. Город безумие, город в котором я понял, что московский ритм едва ли претендует на звание музыкального allegro. Нью Йорк — это апофеоз американских контрастов, здесь собраны все американские противоречия и уплотнены до размеров одного островка размером в пол Москвы. Для меня Нью-Йорк остался городом, из которого страшно не хочется уезжать, но ещё страшнее становится от мысли, что здесь останешься навсегда.

За большими городами идут маленькие. Конечно же, любимый Юджин (штат Орегон) с идеальным ритмом жизни и ещё более идеальным воздухом. Потом его антипод Бэйкерсфильд (штат Калифорния) — эдакий американский ответ Нефтеюганску, за тем исключением, что американцы пошли за нефтью не в тундру а в пустыню, где термометр перебирается за 50, а жизнь под кондиционерами машин и зданий прерывается краткими перебежками по адскому пеклу. Ну и милый Кембридж (штат Масачусец), наполненный профессорами Гарварда и Массачусетского Технологического, а от того просто излучающий интеллигентность.

Не могу напоследок не сказать о природной жемчужине Орегона — Краторном озере, образовавшемся в кратере рухнувшего вулкана на высоте порядка 2,5 тысяч метров. Снег тает там лишь на 2 летних месяца. Но поток туристов нескончаем, ведь, наверное, это редкая возможность на земле, представить, как выглядит луна или марс. А ведь именно такие ассоциации вызывает идеально круглый водоём, окружённый скалами, с маленьким островком из застывшей лавы посередине.

Мест, о которых очень хочется сказать — не мало, но пора остановиться и подвести черту. А как это сделать, если впечатления настолько разнообразны, что их невозможно привести к общему знаменателю. Как описать в одних эмоция воспоминания о смертельно опасной прогулке в гетто в центре ЛА и незабываемом рассвете над заливом Сан-Франциско, о нервотрёпке с поисками работы на костылях с переломанной ногой, и радость от первых побед в совершенно новом для меня спорте. Спектр эмоций столь широк, что этих трёх статей мне оказалось мало, чтобы почувствовать, что я вылил их все. Поэтому не судите автора этих строк, за то, что история его останется недосказанной. И если вдруг у вас на секунду возникнет желание составить своё впечатление о стране по ту сторону Атлантики, я буду знать, что мои статьи не были написаны зря.

И еще хочется добавить о моём главном открытии прошедшего года. Оно опять таки очевидно, как и многие великие открытия. В современном мире видеть всё вплоть до горизонта — всё равно, что уставиться в стенку, ведь за горизонтом есть огромный мир, и, пожалуй, нет ничего более захватывающего, чем узнавать его, причём не глазами туриста, а глазами человека, которому не всё равно.